HCeline's Journal

Новые Времена
В тот день у народа закончились деньги, у банков - терпение, и в стране возникла революционная ситуация.
Действительность зашаталась у всех под ногами, один Шурик Иккерман не потерял присутствия духа. На своем потасканном внедорожнике он вывез из греческого магазина на Диване несколько мешков муки, соли и сахара, а также добыл в хозяйственном магазине напротив спички и керосин. Прихватив по пути ящик шпрот, ящик сардин в томате, тридцать упаковок каши Быстров и картофельную рассаду, он отступил в Вилметт, где занял выжидательную позицию, готовый на все.
Наконец-то Шурик почувствовал себя дома. Его крылья расправились, готовясь защитить семью, взгляд заострился, ногти отросли до уровня когтей и крепко вонзились в действительность. С момента переезда в Америку ему еще не бывало так хорошо.
Его жена Софа была не готова к мужниному Возрождению и даже расстроилась. Покинув родные харьковские стены, Шурик ушел из мира людей, и стал тенью. В этой нематериальной ипостаси он утратил свои неприятные черты, и стал как бы собственным портретом, уже выцветшим и пожелтевшим от времени. Он больше не ругался по утрам в воскресенье, не пил по пятницам с сослуживцами, не шлялся к соседке за утюгом. Теперешний Шурик Иккерман сидел в подвале домика в Вилметте, штат Иллинойс, и смотрел русское телевидение, иногда в удивлении вертя головой вокруг. Его больше не беспокоили всякие глупости, а Софе нравилось нести свой крест, плетя клетку уюта вокруг пришибленного эмиграцией мужа.
И вдруг – такая активность! Домашние метались вокруг, не понимая, чем вызвано внезапное выздоровление патриарха, а тот переоделся в новый спортивный костюм и вылез наверх, в гостиную, в которой не был ни разу с момента вьезда в дом. Семейство выстроилось на смотр, застенчиво переминаясь с ноги на ногу. Шурик окинул его критическим взглядом, и остался доволен увиденным.
Если начинаешь сражение с Системой за выживание, самое главное, что у тебя есть – это кадры. Структура общества стабильна и однозначна – она делится на четкие ячейки со строго определенными функциями и иерархией. Некоторые социологи утверждают, что общество эволюционирует. Шурик Иккерман мог бы доказать совершенно обратное. Ничего выше чем родовые отношения он себе не представлял.
Великие времена требуют больших поступков и решительных лидеров. Взяв на себя управление, Шурик с семьей шагнул из общества развитого капитала прямиком в общество новой формации, как когда-то Монголия из феодализма шагнула прямо в социализм. В новом пост-материальном обществе денег не было и оно от них не зависело. Зато вовсю работал натуральный обмен и личные отношения. Шурик принюхался – в воздухе пахло озоном, серой и большими перспективами.
Он задумчиво почесал затылок, сплюнул и присоединился к семье, неумело рыхлящей тяпками зарождающийся огород.

По рыбам, по звездам проносит шаланду...
С самого детства я мечтал стать контрабандистом. Судя по рассказам, эта работа была почетна и полна приключений. В мечтах мне рисовалась ночь, редкие вспышки сигнальных ракет, и стальные кусачки жадно жующие колючую проволоку. «Профессия наша потомственная, - вычитывал я в книжках, - И ничего в ней сложного нет. Мешок, нож, добрый товарищ и отважное сердце. И весь мир у тебя под ногами!» Но классический период контрабандизма прошел вместе с нэпманской Одессой и магазином «Березка», и единственную контрабандную операцию нового времени я совершил торгуя термометрами и советскими презервативами на пляжах Римини. А в Америке с мечтами о героической специальности и вовсе пришлось расстаться, переквалифицировавшись на бесперспективное с точки зрения приключений, программирование. Но Ш, услыхав об этой моей мечте, сообщил мне, что вот он, например, уже давно и успешно занимается контрабандой, и готов со мной поделиться своими соображениями.
- Тебя сбивает с толку не то, что ты не знаком с окружающей действительностью, а то, что Америка построена пиратами, - продолжил Ш, сидя на подушках в маленьком арабском ресторанчике, затягиваясь душистым яблочным табаком из кальяна. – Тебе кажется, что для успеха здесь тебе нужно нарушать законы. Это неверное, устаревшее представление. Для того, чтобы здесь стать успешным контрабандистом, нужно неукоснительно следовать здешним законам. И будет тебе удача!
В чем же секрет? Почему в Америке это так работает? – робко интересовался я, не очень принимая его логические конструкты.
- Потому, что в нашем любимом Советском Союзе законы принимались людьми, хотя и поворовывающими по мелочам, но все же верящими в общее благо. Здесь же те же законы принимаются людьми, верящими в индивидуальную удачу, как единственный критерий общего блага. Они даже придумали слово такое – «Глобализация». Как я это понимаю – это когда все мое. То есть оно вначале общее, а потом пришел я, все глобализировал, и все и везде стало моим. Это и есть великая, истинная контрабанда. Когда вместо ввоза запрещенных товаров ты занимаешься вывозом разрешенных. Когда вся страна, как один механизм, работает на то, чтобы предоставить тебе возможность безудержного грабежа всех окружающих. Сила, а не страна! – от избытка чувств Ш закашлялся, дым повалил у него из носа, и он стал похож на арабского джинна из медного кувшина. Но запиликал его iPhone и иллюзия рассеялась.
- Вот смотри! – продолжил Ш свою речь, - Что мы несем Европе? Разумное-доброе-вечное! То есть то, что в переработанном виде называется поп-культурой. Всякие там Голливуды, Макдональдсы и ВолМарты. Они этого у нас брать не хотят, резонно возражая, что мы их затопим говном, и их национальная культура в нем захлебнется. Что в таком случае делает истинный контрабандист? Он говорит: «Хорошо», и ввозит свой товар под покровом ночи, на утлом катере, под неприцельную канонаду подкупленной или запуганной береговой охраны. Что делаем мы? Быстро печатаем бесконечную массу ничем не подкрепленных денег, чем заставляем европейца потреблять только контрабандный товар. Затем бомбим все вокруг неприцельным дружеским огнем, как бы намекая береговой охране, что мы будем плыть, и чтобы они смотрели в другую сторону. И вот – все по классике – ночь, корабль, верный друг да черный флаг. Удобно!
- И куда ты вложился? - с уважением спрашиваю я. – В золото? В наркотики? В невинных красоток для гарема султана?
- Вот тебе рассказываешь – рассказываешь, а ты все не понимаешь! В какое нахер золото? Все, что ты должен делать – это просто вкладывать деньги в любые акции наших отечественных компаний. Всех этих Волгринсов/Волмартов. Потому что тебе самому никуда плыть не надо. За тебя поплывет родной флот. Вот она – истинная контрабанда!

Призрак ходит по Европе
- Что меня удивляет в наших эмигрантах в Германию, - продолжал Ш свой монолог, - Так это их способность быстро мимикрировать и превращаться в бургера. Что они там едят? Пиво с сосисками? Кислую капусту? Откуда в них это?
- Что ты имеешь в виду? - не понял я. Вот уже час мы сидели и смотрели, как на улицу приходит весна, как люди, закуривающие у здания, зажигают спичку с эдаким, уже весенним, лихачеством. От этого у Ш возникло лирическое настроение, и он завел речь о былых, лихих временах.
- Я имею в виду, что какие были люди! С ума можно было сойти! А теперь - ты подумай - например, мне Зорик сказал, Пончиков владеет лавкой! Это Пончиков-то! Да он был должен денег целому городу, и не отдавал! Да они однажды напополам с рыженьким таким, как его там, ну кучерявый такой, который потом уехал в Израиль, да - так они украли целый вагон пива, Пльзеньского кажется.
Или у них украли? Евреи? Цыгане? Кто их там разберет - кто-то потом у них его украл. Или не украл, а забрал, потому что они были что-то там должны, но деньги не отдавали, а на них украли вагон пива. Вобщем, люди ничего не боялись! Этот Пончиков торговал уже с четвертого класса, я же помню. Сначала фантики там, монетки. Потом в шестом классе он купил пробковый агрегат, ну который пробки на водку наворачивает. Чем он только эту водку не разбавлял, это же все было еще до того, как мы дошли до изучения химии! Сколько людей, небось, перемерло! Он торговал этой водкой ночью у подьезда, и заметь - его даже не били! Это уже потом, когда он в восьмом классе открыл коптильню в каптерке и через дядю Пиню добыл куриц - это уже потом он начал прятаться и не ночевать дома. Его всегда кто-то ждал в подьезде, чтобы убить. А он жил на даче, в лесу, и продолжал торговать копчеными курицами, пока у них не взорвался сам агрегат и не сжег пол-школы. О, это был человек! А теперь - он живет в Германии, и открыл свою лавку. Кто к нему пойдет, в эту лавку? Чем он там может торговать? - Ш сокрушенно вздохнул, разведя руками, - Какие были жулики - сердце радовалось! А теперь у них социал, три месяца отпуск, 50 процентов налоги, они владеют лавками, и думают, что если что - их кто-нибудь защитит.
Тут Ш подмигнул мне и довольно ухмыльнулся.
- Но с нами, к счастью, этого не случилось! Здесь сам не прыгнешь, тебя раз-два - и сьедят! Здесь не отсидеться за кружкой пива, придут, и пиво выпьют и тебя выебут. Великий народ - Америка! Все куда то бегут, все чего то бояться. Жилистые, крепкие, зубы твердые... Нет! Далеко эта Европа не уедет, со своими идеалами. А если уедет - мы до нее доберемся. Придем - храбрые, отчаянные, параноидные, быстрые. И все! И никаких бургеров!

Берингов Прорыв
- Наконец-то! - приветствовал меня сегодня Ш, пританцовывая вокруг своего стола, - Наступает Время Кротов! Время Храбрых!
Он сунул мне под нос газетную статью: http://www.newsru.com/world/27mar2008/tonnel.html
- Вот оно! Сколько лет мы все провели под землей, прокладывая штольни и переходы, добывая и зарывая богатство. Сколько лет в полной неизвестности! И вдруг - вот оно! С самого верха, с поверхности донеслось: "Можно копать! Давайте! Вы нужны стране, прогрессу, человечеству...!" И встал крот, пошатываясь на своих слабеньких задних лапках, держа лопатки в развитых передних роющих, щурясь слепенько на вспышки папарацци. И завопил (тоненьким еще, но уже крепнущим голоском), хотя скорее все ж не завопил, а так - пискнул: "Нам бы бур еще огромадный! Да тогда б мы вообще! Мы как навалимся, как выроем! Как нароем, зароем, закроем! Как...! " Тут крот смутился и шмыгнул обратно в норку. Но ничего! Это же только начало. Кротам же не нужно приказывать - они не могут не рыть. Так один копал из Лондона в Чукотку, а другой - из Москвы в Вашингтон. И вдруг встретились, соединились где то там под землей. Что то такое на них сверху посыпалось, они и обрадовались. И говорят - Мол, мы готовы копать! Но просто сами сейчас не справляемся! Нам нужно две вещи - большая механическая лопата - и слава. И тогда мы так рванем, что только держись! И им дали...
- Кто дал? - прервал я Ш, немного теряя нить его рассуждений.
- Кто-кто...! - остывая, задумался Ш. - Тот, кому эти кротиные передвижения выгодны... Наверное, и нашим и вашим.
- А для чего?
- Как - для чего? Чтобы выебать арабов, конечно! Помнишь Великий Брусиловский Прорыв? То-то! А у нас будет свой - Берингов Прорыв!
Что то еще приговария и проговаривая про себя, Ш нырнул в свой кубик, где немедленно завелась обычная волынка - звяканье лопатки, шорох осыпающегося грунта, резкие уверенные удары. Затрещали акции, посыпались бонды, завалился набок доллар. Когда крот работает, лучше ему не мешать.

Варвары и мы
- Я вот считаю, - благодушно рокочет Ш, - Что главная индусская проблема - не недостаток образования. Наоборот! Образования - то им хватает! Их проблема - то, что они слоны в фарфоровой лавке. Ведь что такое и Америка, и Европа? Мы три тысячи лет резали друг другу головы только для того, чтобы к концу 20го века обьявить себя гуманистами и либералами и отменить смертную казнь. При этом тактика у нас осталась наша, со времен головорезанья. Чудес не бывает. За сорок лет привычка не исчезает, она в пальцах, в ладонях. Но на поверхности - все лучезарно. Улыбки, смех, любовь, равноправие. И тут - варвар. Варвар - он к чему привык? К степи, к шашке, да к молодому коню. А тут - цивилизация. Можно есть, не слезая с седла. Прямо с подноса. Который мы же ему сами и поднесем. То есть, с его восточной точки зрения, так ведут себя только жители покоренного города. Мужчин чик-чик, женщин на невольничий рынок или в гарем. Но! Он не понимает, что под нашими галстуками и костюмами стучат сердца таких убийц и кровопийцев, что ему и не снилось! Что как только на город опустится ночь, в нас проснется наша природа и ай-люли! А ночь опускается, когда затронуты наши интересы. И вот это уже не смешно...
Тут Ш прищурился, и я понял, что действительно не смешно. Что не бывший биолог, выкрестившийся в программиста сидит сейчас передо мной в кресле, а атаман летучего партизанского отряда. И не кресло это, а новое кожаное седло. Топот копыт тревожно отдался эхом по оффису, задрожали в страхе кофейные скороварки и принтеры. Час расплаты настал.
Вот уже месяц Ш сражается с Бабу, главой тестировщиков. Вот уже месяц Ш неутомимо роет яму, ставит капканы, расставляет по кубикам западни. Бабу наступил на святое - постарался забрать работу домой в Индию. Если бы это произошло наше судно бы накренилось и может быть даже дало бы течь. Но. Бабу был заминирован обязательствами, тщательно опутан деловой перепиской, подсажен на энергетическую иглу власти. Осталось только ввести Алену, невинную жертву, чтобы она задала один единственный вопрос. Так аккуратно подводится мина под зазевавшийся танк, так бросается в дзот граната. Услышав вопрос, Бабу взорвался и завопил: "Ты женщина! Ты должна делать, что я тебе скажу! А в остальное время молчать и делать свою работу!"... Когда его выводили из оффиса охранники, Ш улыбнулся и мазнул ребром ладони по горлу. Древним, скользящим движением потомственного кочевника и овцевода.

Яблочное варенье
- Мы, - авторитетно заявил Ш, развалясь в кожаном программистком кресле, - Не нанимаемся на работу. Чтобы наниматься, это же огромное дело! Это же сложный, многоступенчатый процесс! Ты ходишь, ходишь. Нравишься, не нравишься, и все это так себе - повезет, не повезет. То есть, говоря нормальным языком, ты не насекомое, которое призвано опылить цветок, то есть ты не часть системы - Необходимая! Да! Нет, ты какой то трутень. То есть система, в тебе же нуждаясь, отвергает тебя. Такое ощущение, блядь, что у них сплошной брачный период! - Ш возбужденно облизал губы. В прошлом он биолог, специалист по насекомым. Теперь же сосед-контрактор. Но на все он по привычке смотрит сквозь призму многочленных тихолетающих. - Какой, спрашивается, выход? А простой - в систему не нужно проситься, в ней нужно завестись. Как, например, заводится червь в яблоке. Вот мы - такие вот черви. Нас никто не нанимал, мы всегда были здесь. А яблоко - оно продолжает расти. А мы продолжаем есть. И все довольны. Замкнутая система. Понятное дело - наши враги индусы. Мы помним, как они заводятся. Их сразу появляется двадцать, все маленькие, голодные. С вот такими жвалами! Хорошо, что если их вовремя направить не в ту сторону, они выгрызают себя из яблока и вываливаются наружу. А если бы нет? Если бы они были подальновиднее? Понеблизорукее?
Тут Ш перевел свой взгляд на меня, и бровки его задумчиво сьехали к переносице. - И тут ты мне говоришь, что можно поменять карьеру. То есть, привыкший к определенным комфортам и удобствам заведшийся червяк вдруг прогрызет себе дырку наружу и вывалится из гнезда. Ты что, с ума сошел?
Во первых, червяк не может жить вне яблока, и единственный шанс у него продолжать жить это немедленно после вываливания найти следующее яблоко. То есть до него добежать. А ручек-ножек нету, ибо червяк существо ползучее. То есть надо быстро ползти. Сам понимаешь, как это выглядит. А вокруг - враждебный окружающий мир. Птицы, дети. Вжик. И нету! Ну, и кто на это пойдет?
Это же надо быть идиотом!
Эта беседа у нас с Ш идет давно. Прав ли он был, поменяв биологию на язык Ява? Наш друг С., в прошлом квантовый физик, дает следущее определение: "Наблюдение за реальностью меняет реальность. Так говорят. Но я думаю по другому - наблюдение за реальностью меняет наблюдающего. И потом он думает (кретин!), что реальность вокруг него изменилась. Нет, это реальность у него в голове изменилась. То есть, говоря классически-механическим языком, Ньютон был прав! Чудес не бывает. Если вас по голове ебнуло яблоко, можно сказать с полной определенностью, что в нем уже кто-то сидит!"
Тут мы с Ш теряем нить его аргументации. В свое время С променял квантовую механику на финансовые флуктуации будущего. С тех пор он смотрит на мир через две прорези, то есть его мир являет собой волновую теорию вместо частотной. Поэтому он даже в яблоке видит яблочный сад, а в червяке - экономическую блокаду. "Сколько червяков, столько мнений, - сообщает мне довольный Ш, - Но если хочешь поменять яблоко - не беги, не ползи, и не прыгай. Поменяй местами наблюдателя и наблюдаемого. Вырасти яблоко вокруг себя."

Битва с капиталистом
- А я говорю, что капиталиста нужно бить его же оружием! - глубокомысленно заметил М., высовываясь из норки. М считает себя кротом, и любой оффисный кубик быстро наряжает под визуально невзрачную норку(для конспирации, а еще потому, что кроту не полагается смотреть, ему полагается нюхать и щупать, в те моменты, когда он не роет / копает), все его кубики очень функциональны, в них угадывается глубинное пространственное воображение. На алтаре длинного загнутого стола, в том его лобном месте, где обычно располагается компьютер, у М лежит огромный черный калькулятор. Он пользуется этой адской машинкой в любой момент своей рабочей жизни.
- Это моя лопата! - торжественно заявляет он, демонстрируя пианистскую ловкость скольжения пальцев по клавишам, органную чистоту звука, стройность и четкость нот. - Чем крот отличается от человека? Тем, что пока человек чувствует, крот уже все посчитал. И поэтому он изначально в выигрыше, потому что числа, в отличии от чувств, не обманут. А наоборот. При помощи чисел можно так рассчитать все окружающее, что оно само полезет тебе в норку. Вернее, набьется в тележку. А с тележкой - можно далеко пойти! - тут глаза М затуманиваются кротовой генетической памятью, тележки бесконечных поколений скрипят по извилистым тропкам воспоминаний, и М попадает в зависимость от чувств, как кролик или какой-нибудь там барсук. Его пальцы что-то еще подсчитывают, бездумно щелкая клавишами, но заметно, что романтика древности вошла в его душу, разбередила пласты уравнений, подготовила его к Поступку. Он тяжело вздыхает - и быстро покупает акции земельных компаний, немного нефти, и - обязательно - коммуникации. - Под землей главное - это информация. Обладая ей, можно уйти от погони, или самому погнаться за чем-то, быстро вращая лопаткой, быстро толкая тележку.
И я понимаю, что никакого шанса у капитализма нету. До тех пор, пока армии кротов роют бесконечные туннели и подкопы под биржами и компаниями, вся система экономически-денежных отношений напоминает собой голландский сыр с дырками. В какой то момент капитализм просто выест себя изнутри. С чувством победившей социальной справедливости я спокойно направляюсь на ланч, история рассудит нас.

Аквариум
Один человек сказал, что в диалоге на самом деле принимают участие шестеро - двое людей, какими видит их Б-г, двое, какими они видят себя, и двое, какими они представляют себе своего собеседника. В этом стройном уравнении не было упоминания того, что диалог может происходить знаками, а один из участников диалога окажется рыбой.
После абсолютного казахстанского провала Н. оказался в столице без денег. Ветер гнал снег по пустынным улицам, партнер впервые смотрел на мир незамутненным кумысным взглядом, а Н. отчаянно тосковал. Спасение подсказал случай: на сайте odnoklassniki.ru Н. обнаружил друга-однокашника, соседа по двору, наперсника юных забав. По слухам, в последние несколько лет сосед чудовищно разбогател то ли работая на кого-то, то ли украв что-то совершенно грандиозное, и нынче жил в самом фешенебельном районе столицы, куда простым смертным вход был заказан. Договорились о встрече, и Н. прибыл к воротам минута в минуту. За забором кружили молчаливые птицы и торчали верхушки серебряных кремлевских елей. Суровый охранник открыл ворота и предупредил, что машину останавливать можно только у того дома, в который у тебя есть приглашение, иначе огонь открывается без предупреждения.
Проехав мимо ряда одинаковых особняков в глубине дворов, Н. нашел нужный ему по огромному пиратскому флагу, весело трепещущему в сером небе. "Мы пираты, - было вытеснено на приглашении золотыми буквами, - Короче, ты понял".
В прихожей его встретил молодой человек военного склада, и произнеся, "Вам в баню, вас там ждут", пригласил Н. спуститься в подвал. Посреди подвала стоял огромный аквариум, в нем на дне сидел одноклассник с трубкой во рту, а вокруг него плавали пучеглазые рыбы. "Так он отдыхает", - пожал плечами охранник, "Ну, общайтесь". В его глазах мелькнула насмешка, и он вышел.
Н. обошел вокруг аквариума. Одноклассник заметил его присутствие и оживленно завертел головой. Трубка торчала у него изо рта перископом подводной лодки. Выглядел одноклассник неважно, и сильно напоминал сома под корягой. Н. подошел к стеклу и постучал в него ногтем. Одноклассник обрадовался и постучал в ответ. Н. показал на часы, одноклассник пожал плечами. Н. резко задрал подбородок вверх, потом опустил. Сосед заерзал, и выпустил вверх большую бульку. У Н. отчаянно зачесалось над ухом, там у него была старая поджившая болячка, и в минуты, когда количество бреда в окружающем пространстве вдруг резко возрaстало, она давала о себе знать. "Может, это у меня растут жабры? - пронеслось в голове у Н., - Может, мне нужно нырнуть к нему, чтобы найти взаимопонимание?". Н. показал на штаны, потом на кошелек. "Мол, пустой кошелек! - произнес он вслух и потряс кошельком в воздухе, - Нужны деньги!". Одноклассник что то понял и загрустил. Он повернулся боком, несколько раз открыл и закрыл рот и наконец выпустил оттуда очередную бульку. Н. понял, что у того сейчас денег нет. Затем одноклассник открыл и закрыл по очереди глаза и выпустил две бульки. "И не будет" - понял Н. Он поднял руки вверх и резко развел их по сторонам. "Совсем не поможешь?" - гулко отдалось в аквариуме. Одноклассник зевнул. "Совсем".
Н. ехал домой и думал, что еще один умный человек сказал, что человек - это водоплавающее существо, живущее на суше, но мечтающее летать. И что это и есть главная человеческая составляющая - мечта о полете. То есть иллюзия. А жадина одноклассник - человек реальный. Без всяких иллюзий. Он даже ныряет, чтобы вернуться к вечному и первозданному. И поэтому Н. он денег никогда не даст. Потому что мечту от рельности отделяет тонкая грань стекла, и даже звук медлит там, под корягой.

Кумыс
В каждой стране есть что то уникально свое, что то, определяющее и дух ее и культуру. Без причащения к этому чему то ни принять, ни быть принятым этой страной невозможно. В Англии это овсянка, рыба и чипсы. В Казахстане это кумыс.
Мой приятель Н. решился на невозможное - отправиться на целину. Не для того, чтобы ковырять неплодородную землю деревянным плугом, а для того, чтобы найти свой Клондайк на необьятных просторах Казахстана. Неутомимым Смоком Беллью он бороздил прерию, везде подмечая первичные половые признаки благосостояния - робкое, пугливое местное население, отсутствие внятных законов, запутанность дорог и мифологичность карт. Исходя из этих благоприятных факторов он заключил, что любая палка, воткнутая в здешний холмик, немедленно зацветет и даст 4 урожая в год. Они переглянулись с партнером, молчаливым коротеньким москвичем лет тридцати, и поставили первую заявку - массажный кабинет в Астане. Потом вбили второй колышек - итальянские градусники китайского производства, измеряющее буквально все. Потом третий, четвертый. На пятый им дали займ в местном банке, на шестом сам замминистра согласился принять подношение. Они зажили счастливо, построили дом, купили длинную черную машину с нулями на капоте и на номерах.
Катастрофа пришла неожиданно и неумолимо. В массажном кабинете завелись проститутки, и милиционеры взяли его штурмом, потеряв трех бойцов. Градусники плевались ртутью. Строительство пошатнулось и рухнуло, крыша сползла на землю грязной кучей. Банк потребовал денег, машину забрали кредиторы.
- Нас сглазили, - авторитетно заявил партнер. - Типичное воздействие вуду вибраций, любая бабка подтвердит.
- Какая бабка? - схватился за голову Н. - Тебе мало происходящего бреда?
- Нет, - отрезал партнер, - Против сглаза нужны радикальные методы борьбы.
Я ухожу на кумысное голодание, чтобы очистить чакры и посмотреть на ситуацию трезвыми незамутненными глазами.
Партнер хлебнул кумыса и слег на две недели. Выяснилось, что здешний кумыс сначала перестраивает флору организма, а уж потом чистит его (организм) изнутри. Видимо, партнерская флора была не готова к перестройке. Буквально первый же стакан кумыса послужил сигналом к давно готовящейся революции и все, что могло заболеть и рухнуть – заболело и рухнуло. Из Казахстана пришлось удирать. Посеревшего партнера несли к самолету четверо дюжих ребят из охраны.
Когда он мне рассказывал эту историю, Н. продолжал волноваться.
- Что это было? - спрашивал он у меня, вцепившись руками в волосы и раскачиваясь на стуле словно певчий из синагоги. - Почему кумыс не помог нам? Что за сила выгнала нас из Казахстана? Неужели нас действительно заколдовали?
Мне вся эта картина рисовалась в несколько другом цвете. Кумыс не мог помочь пришельцам с неперестроенной флорой. Кумыс помогает только своим. Самое важное в разработке Клондайка – правильно выстроить свою флору. А все остальное пойдет само. Эта тема меня заинтересовала, ее хотелось бы рассмотреть и так и этак. Где находится эта тонкая грань, за которой новая реальность / география / компания принимает нас? Какой кумыс надо выпить, чтобы это произошло, и главное, как добыть его?

Саскачевань
Говорят, американцы - настолько индивидуалисты, что сплотить их могут только деньги. Это утверждение не совсем верно. Еще очень хорошо американцев сплачивает ненависть. Если они кого то сообща ненавидят - то тогда они совсем не разлей вода.
При входе домой на лестнице я был остановлен группой пострадавших от моих праздников соседей. В их глазах горел праведный гнев, их лица искажала Истина. Доколе! - возопила самая главная жертва, Брайан, и в подтверждение своих слов потряс в воздухе бутылкой пива. - Я не сплю, и меня же посылают нахуй. Я даже не знаю кто конкретно послал меня нахуй, - он посмотрел на меня обвиняюще, - Я считаю, что с этого момента мы находимся в состоянии Войны, а война - это Война!
Я с удивлением смотрел на него. Обычно он обдолбан до невменяемости, и облака марихуанного дыма, залетающие ежевечерне ко мне с его балкона, уже неоднократно и меня и моих гостей заставляли до утра спорить о смысле жизни, идиотски хихикая.
- Да, - добавила Дженни, одинокая пугливая банкирша с третьего этажа, - Это же просто человечески невозможно - праздновать жизнь каждый день. Нужно же когда то и отдыхать, и смотреть телевизор, и говорить по телефону.
Она пыталась разрядить обстановку, перевести праведный гнев в какое нибудь конструктивное русло. Брайан был недоволен этим и несколько раз закричав "Блядь!" подпрыгнул на месте.
- Я понимаю ваши печали, - успокаивающе начал я, - И принимаю их близко к сердцу. Но вот - что же делать, наша ситуация неразрешима. Вы требуете у меня изменить мой стиль жизни, что является нарушением основных человеческих свобод. На это я, увы, пойти не могу.
С этим моим заявлением между нами возникла пауза, стремительно увеличивающаяся и заполняющая собой все пространстов двора. Меня все еще волновала отдаленная перспектива суда Линча, но нет, они все же были цивилизованные люди, да и я выгляжу их покрупнее. Пронесло на этот раз.
Я шел и вспоминал моего друга К., который недавно вернулся из командировки в Канаду, в штат Саскачевань. Под глазом у него переливался синяк, верхняя губа распухла и свисала на нижнюю, костяшки пальцев были разбиты. - В Саскачевани, - оживленно рассказывал он, с трудом влив в себя рюмку текилы, - Всего три развлечения - Напиться, Поговорить о Хоккее, и Подраться.
- И что ты?
- А что я? Каждый вечер я заходил в бар, выпивал стакан текилы, поворачивался к ближайшему саскачеванцу и говорил - кстати о хоккее... Вы помните 1972?
Потом мы дрались всем баром. Отдохнул - замечательно!

Итоги - ДР пролетело без особенных потерь. Человек по имени Брайан все таки не выдержал гомона слетевшихся на балкон птиц и вызвал полицию. Но мы были к этому готовы - и команда наиболее сохранившихся вышла встречать блюстителей порядка. Они стояли, твердо взявшись за руки и выглядели молодогвардейцами на последнем допросе. Мы, остальные, те, у кого не хватило решимости, замерев глядели им вслед. Их шаги отпечатались звонко и замерли у дверей. Осколки русской культуры захрустели под железной пятой закона. Рюмки звякнули, из холодильника донеслось жалобное урчание. Из задней двери на свободу уходили те, кто понимал - явка засвечена. Хлопала дверь, снизу гулко клокотал злобный сосед. Какой то древний, седой Ужас расползался по комнате хлопьями, влажным холодным туманом заползал под одежду. Словно раки под корягой плескались мы в полумраке комнаты, и, замерев, наблюдали за рукой в перчатке, тянущейся к нам снаружи. Но тем временем наши связные уже открывали дверь, из коридора в комнату ударил пронзительный луч света...
После того, как менты ушли и последний гость, вспорхнув, отправился по своим неведомым ночным делам, я курил и размышлял об этом моменте, об ощущении страха при столкновении с законом, о тени, насылаемой на нас его карающей дланью. Как разогнать эту тень, как прогнать иррациональный ужас при виде человека в фуражке? Вот, думал я, хорошо жить в коррумпированной стране с "прогнившей насквозь системой". При столкновении с законом ты всегда имеешь шанс откупится. То есть, есть система договора при котором ты четко имеешь возможность быстро дать взятку. И это хорошо. Так почему же мы всегда приветсвуем системы с бесчеловечным лицом, безликие, безразличные, и говорим, что они чем то там хороши? Ведь в такой системе нас раздавят, не заметив, просто по воле какого то там мента, по какой то букве закона... Непонятно.

Ревнивый Демон
Сейчас, как и в прежние времена, за поддержку могущественного демона нужно чем то платить. И как правило, чем то очень существенным. Средневековые первопроходцы обычно скрепляли договор кровью, приплетая к нему еще и Вечную Душу - штуку настолько эфемерную, что передача ее не вызывала немедленного ужаса, а скорее абстрактное ощущение, что может и пронести, хотя может и долбануть. Сейчас же все эти штучки с душой не очень то работают - да и демоны другие. Среди этих демонов особенно выделяется Демон Денег/Власти, на территории Соединенных Штатов ему подчинены практически все процессы. Он придерживается консервативных, традиционных взглядов - человек, подписывающий с ним договор должен в той или иной степени отказаться от своей сексуальной составляющей. То есть, хотя деньги и власть, в изобилии отпускаемые контрактнику ( а именно на таких отношениях составляется договор) и приносят казалось бы бесконечное количество возможных сексуальных утех - любой альфа самец / самка в стае спит с самыми красивыми самками или самцами - но именно эта составляющая и является вне пределов его досягаемости. Так как Демон контролирует средства новостей - то и нарушение договора проходит через стадию первоначальной обструкции населения, которое вообще в восторге от низвержения власть имущих, а со скандалом и вдвойне - а потом человек теряет посты, деньги, власть и может даже угодить в тюрьму.
Поэтому неудивительно, что с экрана телевизора утром раздаются подобные новости - такой то Республиканец/Демократ - хотел выебать мальчиков! Собственных сотрудников! Он им писал любовные письма! Блядь - они их читали и даже жаловались! Самого же Республиканца оказывается в детстве ебал какой то священник, тоже человек добившийся Власти в виде отказов, и ему явно понравилось. И смотришь на экран и не понимаешь - или это просто политкорректность - и все в курсе того, что мужчина добившийся власти хочет ебать всех, кого может, потому что именно это он и искал во власти - в прямом или переносном смысле, или же здешнее общество действительно верит в Святых, добившихся Власти, или же и первое и второе определение бессмысленно, а на самом деле вся эта волна говна - это просто сцена ревности Демона человеку, и мы лишь зрители (соседи по коммунальной квартире) на которых случайно вылили кастрюлю борща.

Шмякнули
... - А ловко все же мы его шлепнули! - заливался в новостях радостный диктор, - Представляете, он ехал на машине с какой то бабой, а мы его сверху и шмякнули! Он даже оглянуться не успел, а уже ку-ку. Вот тут спрашивают - с какой такой бабой? Не знаем мы с какой бабой, вот, кстати кадр, от нее осталась паранджа, расцветка веселенькая, в цветочек. Покажите ближе...
На экране бородач брезгливо извлек из кучи мусора какую то тряпку и пару раз взмахнул ею перед камерой. Следующим кадром появился полковник, дающий пресс конференцию. Звука не было, но он был и не нужен. Полковник поднял руки к верху, показывая, откуда пришло возмездие - майна! Затем резко махнул руками вниз - вира! Потом выразительно показал руками круг - попали.
...- И так 17 раз! - восторженно воскликнула журналистка, - Представляете, мы стреляли не по одной, а по семнадцати целям! На всякий случай! Чтобы не промахнуться!
- И попали?
- А как же! Как шандарахнуло - вот, кстати, и кадры, смотрите, вот машина, вот сам, а вот баба... И мы их наблюдаем. Прицеливаемся... Хуяк! Бу-бух! Супер! Вот это шваркнуло, не по детски! Умеем, однако, как - бубухнем!
И вот так целое утро... Никогда бы не поверил, что когда нибудь увижу как все новости великой огромной страны будут посвящены гибели командира партизанского отряда. Но - для того, чтобы почувствовать приближение к цели, нужно ее определить. И она должна быть простой, ощутимой - абрек с его бабой. Вот - фотография абрека. Вот - платок его бабы. Вот мы летим - шиндык и финдец! День начинается хорошо.

Пушкин и Дети
Однажды современных детей-первоклашек попросили нарисовать картинку по четверостишью Пушкина:

Бразды пушистые взрывая,
Летит кибитка удалая.
Ямщик сидит на облучке
В тулупе, в красном кушаке.

В результате получилось... Ну, начнем с того, что из всех слов самыми понятными оказались “тулуп” и “кушак”.

Кибитка в представлении детишек оказалась летательным аппаратом. Почему? Ну как, написано же “летит кибитка удалая”. У некоторых она оказалась еще и похожей на кубик (КУБитка). Летающая удалая ки(у)битка занимается весьма воинственным делом — она взрывает. Что, или, вернее, кого?

Бразды пушистые. Это зверьки такие (пушистые же!), помесь бобра с дроздом. То, что по правилам тогда должно было быть “браздов”, детей не смутило — и на бедных пушистых браздов посыпались с кибитки гранаты и бомбы.

За геноцидом браздов наблюдает некая личность в тулупе и красном кушаке и с лопатой. Это ямщик.

Носитель тулупа и кушака, по мнению детей, никакого отношения не имеет к кибитке и творимым ей безобразиям.

Рожденный копать летать (на кибитке) не может!

Самым трудным словом оказался облучок. Часть детей вообще не поняла, что это такое и с чем его едят,
в результате ямщик с лопатой (а чем ему еще ямы копать, он же ямщик!) оказался сидящим на “пятой точке”.

В другом варианте ему предлагалось сесть на маленький обруч (обр(л)учок) и, балансируя лопатой, наблюдать за взрыванием браздов.

В результате нету несущейся в облаке искрящегося под солнцем снега кибитки с веселым бородатым дядькой в тулупе и кушаке на козлах. Вместо этого над землей несется кубическая летающая хреновина, под ее смертоносными ударами летят кровавые ошметки несчастных пушистых браздов, а за всем этим, балансируя на обруче на краю вырытой ямы, наблюдает люмпенская личность в тулупе и красном кушаке, с лопатой.

Масонские штучки
Интересно, как и почему эта штука работает? Ломал себе голову - пока совершенно без толку... Помогите!

http://www.obozrevatel.com/news_print/2005/8/31/38903.htm

командир
...все происходящее нужно непременно записывать. Иначе пропадет, утечет меж пальцев, растает в прошлом сизым дымком. В поисках этого исчезающего, зыбкого и решил я забраться в журнал, чтобы не увековечить, но не забыть. Выяснилось, что историй накопилось - немерянно.
Вчерашняя история 1:
К моему приятелю П. прибыл из Петербурга его папа, старый КГБист, суровый, с хитрыми вечноприщуренными глазками, с привычкой всегда сидеть лицом к двери и проверять не спрятался ли кто за гардину. Папа ворвался в Чикагскую жизнь стремительно, многие годы тренировок помогли ему немедленно освоиться в тылу потенциального противника. Командндым центром для папы стала веранда позади дома, а оперативным штабом - гостиная. Обложившись телефонами и биноклями он приступил к круговой обороне.
Но чу! Противник не появился, на улицах было спокойно, еда была вкусна, погода ласкова, озеро Мичиган походило на море, женщины были хоть и некрасивы, но доброжелательны. Расслабился отставной полковник, разленился, нет, нет, а уже и позволял себе иногда и опрокинуть на обед рюмку - другую, и даже рассказать какую нибудь историю из героического прошлого (все же папа учавствовал в подавлении бандеровских бунтов, чем чрезвычайно гордился). Но по ночам он работал, он писал что то в большой черной тетради, тщательно завесив окно и повернув к себе лампу. Скрипело перо, хмурился отставной полковник.
Потом он уехал, и спустя два месяце после его отьезда П. обнаружил, над чем же трудился папа.
На большом листе бумаги было аккуратно выведено печатными буквами "Досье". И дальше была составлена внимательная ко всем деталям личная история отставного полковника, его даты и вехи, награды и порицания. Все вплоть до приезда в Чикаго. Полковник нравилось в Америке, и поэтому он не спал, он писал донос на самого себя.

Заяц
Устало переступая босыми лапами, заяц трусил по оленьей тропе. Вечерело. Свинцовые тучи извергли последний на сегодня заряд хлорофоса и тяжелые капли солей тяжелых металлов гулко застучали по хитиновому панцирю пушистого зверя. Панцирь, как и многое другое, достался зайцу от неосторожной матушки, пережившей аварийный выброс Сосновоборской АЭС, но не сумевшей уберечь потомство от коварного излучения. Хотя, справедливости ради, стоит заметить, что зайчиха, будто предчувствуя рождение мутантов, пыталась прикрыть брюхо металлизированной клешней, доставшейся ей, в свою очередь, от дедушки, объевшегося нитратной морковки еще в застойные годы. Hо - тщетно, каждое последующее потомство выглядело все более жутко, настолько, что даже саблезубые мыши, гроза карельских лесов, завидев панцирных зайцев, идущих по лесу клином, падали в обморок, судорожно подергивая ложноножками. Вот уже тридцать лет по оленьей тропе не хаживало ничего живого, кроме новейших российских танков Т-80 и экологов.

Танков заяц не боялся. Да и чего их бояться - броня всего девяносто сантиметров, боекомплект в основном фугасного действия, зайца таким не возьмешь, а уж про экипажи и говорить нечего - салаги. Ходить на танки научила зайчишку еще мать. Собственно, с тех пор он полностью отказался от вегетарианской диеты, предпочитая мясные маринады и тушенку. Заяц прислушался. Что-то большое и теплое двигалось по тропе. Оперативно развернув телескопическое ухо, заяц засек координаты объекта - километра полтора по азимуту, вес - сто десять килограммов, рост - сто семьдесят сантиметров, рогов и копыт нет. "Эколог", - понял заяц и задумчиво пожевал собственное копыто.
Впрочем, есть совершенно не хотелось. Последнее время такое с ним часто случалось. Старость. Тяжело кряхтя, заяц вскарабкался на ближайшую сосну и улегся спать в просторном дупле, уже заботливо согретом тупым с пересыпа медведем. Косолапого заяц вышвырнул из дупла без особой злобы, просто, чтоб не путался между лап. Заяц уже спал, а под сосной еще копошился и вычурно ругался большой и теплый эколог, на котором молча лежал потный от страха медведь. За последнюю неделю мишке уже трижды доставалось от лопоухих, и только раз - от танкистов, перепутавших его с зайцем. В этом странном лесу им, медведям, было тяжелее всего. Ведь только они
здесь и были нормальные

Перспективы
Моя тетя - профессиональный тренер с глазом, наметанным на таланты. Даже будучи на пенсии не устает она собирать себе в потенциальную команду подрастающие кадры. Вчера она отводила внучку в школу, и потеряла ее в забитом детьми коридоре, а внучкин портфель остался в руках. Кинулась искать 2-В класс - без толку. Табличек на дверях нет, никто ничего не знает. Наконец прозвенел звонок, все разбежались по классам, тетя осталась одна. Некоторое время бродила она пустыми школьными переходами, бесконечными гулкими лестницами. Наконец, отворилась дверь и в коридор вышел мальчик, на вид типичный второклассник.
- Скажи, мальчик, вон там, откуда ты вышел, 2-В? - воззвала тетя к нему.
- Ну да, 2-В, самый лучший класс! - с гордостью ответил мальчик и исчез в дебрях школы.
Некоторое время тетя готовилась отворить дверь и позвать внучку. Наконец, она решилась. Во тьме комнаты стыл ослепительный унитаз, из незакрытого крана тек поток воды.
- Перспективный мальчик! - восторженно рассказывала тетя вечером, - С ним можно работать!

Рождение идеологии
Меня всегда интересовали истоки Рек, легенд, мифов ну и так далее, всегда было непонятно, ну кто же был первым, кто сказал, изрек, произнес, прошепелявил, прогнусавил, прогундосил, пропел - ту самую самую Истину, Откровение, Правду. Но вот, наконец, историческое случилось, коснулось меня своим крылом. Мой друг С., летящий ко мне на праздник, оказался в аэропорту немного раньше, чем намеревался, и это его раздражало. Ну что делать, шатаясь бестолково по огромному зданию, тыкаясь в бесмысленные киоски, забитые всяческой чепухой. С. ненавидит терять время, а еще он терпеть не может играть в чужие игры. Выход один - навязать миру собственную Игру, и тогда уж играть по всем правилам. С. отправился проходить досмотр, на просьбу снять ботинки решительно отказался.
- Мне запрещает это сделать моя русская религия! - отрезал он недоумевающему охраннику. Тот пожал плечами и вызвал Начальника Стражи.
- Какая такая русская религия? - деловито включился Начальник Стражи.
- А такая! - гордо заявил С. - Которая запрещает ботинки снимать!
- Везде?
- Везде!
- И дома?
- И дома тоже! Одни ботинки сняли, другие тут же надели! - охотно обьяснил С. - И при посторонних делать это нельзя! Я, например, готов сейчас хоть догола раздеться, а ботинок не сниму!
Единственное, что пугало С., это возможность возникновения в аэропорту неведомого специалиста по русским религиям. Но такового, к счастью, не обнаружилось, если таковой вообще существует в аэропортах. Через полчаса битвы за религию С. пропустили к трапу без досмотра ботинок. Бой был выигран.
С. закончил рассказ и горделиво посверкивая глазами оглядем меня и К. Мы с восхищением смотрели на него, на человека, осмелившегося бросить вызов Системе и победить Ее, на Великого Борца с Несправедливостью.
- И так, - торжественно сказал К., - На свете появилась Новая Идеология, она же болезнь - Шузофрения! А ты, С., стал первым на Земле Шузофреником!

Current Music: марш

Бармалеизация Врагов
К сожалению наша цивилизация наконец достигла понимания устойчивых мифологических конструкций и принялась оперировать на уровне детских страхов и снов. Например - вся эта история с захватом школы и гибелью детей - ну скажите, кто и где видел более невыгодную партизанскую операцию? Даже Ирландская Республиканская Армия не доходила до настолько самодискредитирующих поступков. Типа - раньше были мы чечены, борцы за независимость, а теперь мы Бармалеи, нас теперь можно уничтожать даже не сотнями - миллионами, высылать на целину, расстреливать деревнями - мы не заслуживаем ни жалости, ни пощады - мы Бяки. Причем, не какие то там обычные, средние Бяки - а охуенные, самые зловредные Бяки. Видно, что автор сценария операции в детстве читал "Айболита" и образ ужасного усатого Врага плотно впечатался у него в сознании. Жалко, когда бесчеловечные спецслужбы запугивают собственные народы бесконечными Бяками. И под одеялом от них увы не спрячешься.

Advertisement